Du måste aktivera javascript för att sverigesradio.se ska fungera korrekt och för att kunna lyssna på ljud. Har du problem med vår sajt så finns hjälp på http://kundo.se/org/sverigesradio/
Новости по-русски из Швеции

На старости лет: работа в Доме для престарелых

Publicerat fredag 2 januari 2015 kl 09.09
Работа в шведском Доме для престарелых
(13 min)
Работа в шведском Доме для престарелых
1 av 4
Inger Hedström/ Ингер Хедстрём, Даларна. Foto: Irina Makridova
Работа в шведском Доме для престарелых
2 av 4
Ингер Хедстрём/ Inger Hedström. Foto: Irina Makridova
Работа в шведском Доме для престарелых
3 av 4
Ингер Хедстрём рассказывает о своей работе в Доме для престарелых Foto: Irina Makridova
Работа в шведском Доме для престарелых
4 av 4
Ингер Хедстрём с мужем. Foto: Irina Makridova

Что входит в обязанности людей, обслуживающих пенсионеров в Доме для престарелых, как оплачивается такая работа и многое другое в рассказе Ингер Хедстрём/ Inger Hedström, которая работает в системе ухода за престарелыми 33 года.

Ингер Хедстрём/ Inger Hedström работает в системе ухода за престарелыми 33 года. Сначала в отделении для "хроников", потом в хирургии, а теперь в коммунальном/ муниципальном Доме для престарелых Lyssfallet, расположенном в 30 километрах от административного центра Даларны, города Фалуна, - рассказывает она о своей карьере в профессии, где, по-прежнему, доминируют женщины, хотя в этом Доме престарелых работают и 2 молодых мужчин.

Как выглядит рабочий день Ингер?
- Мой рабочий день начинается чаще всего в 7:30, когда я работаю в дневную смену. Первым делом мы помогаем пациентам встать с постели, помыться (душ они принимают раз в неделю), одеться. Потом завтрак, прием лекарств. Некоторые хотят прилечь после завтрака. Но вообще-то у нас проводятся разные мероприятия, в которых можно участвовать. По будним дням, почти каждый день, в первую половину дня что-нибудь происходит:
- Есть группа чтения, кто-нибудь из музыкантов приходит и поёт или играет, есть группа, в которой можно делать гимнастику пару раз в неделю. Каждую среду после обеда - игра в лото (бинго). На то, чтобы помогать желающим участвовать, выделяется два человека, - рассказывает Ингер об обязанностях персонала:
- Когда я работаю в вечернюю смену, то начинаю в 14 и заканчиваю в 21:15. Ночная смена начинается в 21 и заканчивается в 7 утра.

В каком возрасте Ваши пациенты? 
Возраст довольно преклонный, - говорит Ингер:
- Самому "молодому" пациенту 67 лет. А самому старому - 98 лет. Большинство в возрасте от 90 до 95 лет. У нас была женщина, которой должно было исполниться 110 лет, но она умерла за 9 дней до своего дня рождения. И, между прочим, была довольно бодрой. Силы начали ее покидать всего за пару месяцев до смерти. А так, она еще ходила, ела самостоятельно, и голова у нее была совершенно ясной... На мой вопрос о "рецепте долголетия" Ингер пожимает плечами и говорит, что эта женщина жила самой обычной, "нормальной" жизнью. Правда, не пила и не курила, но в остальном - у нее были и дети, и внуки, и правнуки. Всю жизнь она работала дома, в своем деревенском, крестьянском хозяйстве. И считала, что жизнь её удалась, и говорила, что "с нее уже хватит", когда ей исполнилось сто лет. Тогда она еще жила дома и сама со всем справлялась. В своей квартире. Еще до переезда в Lyssfallet.

На мой вопрос: А сколько платят за проживание в таком Доме для престарелых, Ингер отвечает, что вообще-то это вопрос, скорее, к бухгалтеру, чем к медперсоналу, но, из того, что жители этого Дома сами рассказывают, можно сделать вывод, что это довольно много:
- Для некоторых экономическое положение выглядит достаточно сложно, они получают пособие, потому что пенсии не хватает. Квартплату они платят все одинаковую, ведь у каждого в этом Доме - своя маленькая квартирка: комната и кухня. Обстановку разрешено перевезти из собственного дома: столик, картины, например, вазочки, фотографии в рамках, своя одежда, обувь. Что касается размера квартплаты, то Ингер затрудняется назвать точную цифру, но думает, что это между двумя и тремя тысячами крон в месяц. Кроме того, проживающие в таком Доме для престарелых, платят за медицинское обслуживание. Есть особый тариф. Платят они и за еду. Так что в целом довольно много, суммирует она:
- Получается довольно много, но они ведь получают на это пособие, - снова напоминает Ингер. О таком пособии, чтобы оплатить пребывание в Доме престарелых, нужно ходатайствовать: писать заявление, заполнять бланк. Но этим занимается наш шеф, поэтому я не очень в курсе дела, - говорить Ингер.
А сколько получают те, кто работает в таком Доме?
- Мы, конечно, не является высокооплачиваемой категорией трудящихся, но наша зарплата: от 22000 до 26 тысяч, если работаешь на полную ставку. До налога (который составляет, напомним, 30 %). Нам платят по повышенному тарифу за неудобное рабочее время, которое считается с 19:00 до 21:00, а за ночную смену с 21:00 до утра - еще побольше. Это в будние дни. За работу в выходные или праздничные дни тоже есть надбавка. Но это отнюдь не "вдвое больше", удивляется она моему предположению.

Какую же пенсию будет получать сама Ингер?
- Немного,- улыбается Ингер: Если бы я пошла на пенсию прямо сейчас, то я бы получала "чистыми" (т.е. после налога в 30%) не больше шести тысяч в месяц. Но мне еще осталось пара лет до 65 лет (Пенсионный возраст в Швеции. Прим. ред.). Тогда пенсия будет немного выше. Получается, что выгодно работать как можно дольше. Пенсия будет выше.

Но если работать так долго, то есть риск, что возраст персонала, практически, станет таким же, как возраст тех, кто живет в Доме престарелых? Есть ли силы работать так долго, - спрашиваю я Ингер. Работа ведь и физически тяжелая:

- Да, среди молодых довольно большая текучка - кто-то меняет работу, кто-то идет учиться. Они часто начинают у нас младшими медсестрами, а потом идут повышать образование. Но самое тяжелое в нашей работе, не физическое напряжение: поднимать пациентов, например. Для таких функций существует масса современных приспособлений, типа "лифта" над кроватью тяжелых лежачих больных, кровати поднимаются и опускаются нажатием педали. Самое тяжелое, говорит Ингер, это психическая нагрузка:
- Нагрузка растет. Нас уже не так много персонала, как это было несколько лет назад. Поэтому растет и физическая, и психическая нагрузка: как успеть сделать всё при меньшем числе работающих, вот в чем проблема. Да и никаких особых "кураторов", к которым мы могли бы обратиться, нам не полагается. Чаще всего мы разговариваем друг с другом, можно поговорить со старшей сестрой, с шефом. Когда нас что-то беспокоит, рассказывает Ингер:
- Я считаю, что пациентам дают слишком много успокаивающих препаратов. Из-за того, что мы не успеваем того, что могли бы успеть, если бы условия были другими. И это не только наша проблема - это везде так сейчас, - сетует она. Вообще, когда долго работаешь в таком месте, то, естественно, привязываешься к пациентам. И каждый раз, когда кто-то из них умирает, переживаешь. Хотя, с другой стороны, думаешь о смерти, как об облегчении: человек прожил долгую и трудную жизнь, последнее время уже не чувствовал себя хорошо, так что уход из жизни для него - избавление. Так что хорошо, что он "уснул навсегда"...
- Для нас, работающих там, это переживается, как уход члена семьи. Мы все там, как одна семья. У нас 30 человек в Доме для престарелых, в дементном отделении - 8 пациентов. Два флигеля - два отделения А и Б. И мы все помогаем друг другу. И мы всех ведь знаем. Мы их знали раньше, когда они были моложе. Так всегда бывает в маленьких городах или деревнях. Они для нас - не анонимные "пациенты", как это бывает в большом городе. Кто-то из нас дружит с их детьми или внуками, так что смерть наших пациентов переживается всеми нами тоже. Это увеличивает психическую нагрузку, - признает Ингер, которая довольно своим рабочим местом, и довольна своим шефом - это ее заслуга, что текучка среди персонала в Lysfallet не так высока, как в других подобных местах.

Часто ли посещают дети и внуки ваших пациентов:
- Да, часто. У большинства таких посещений множество. Родственники приходят ко времени еды и помогают кормить тех, кто сам уже не справляется. Это нам, конечно, большая помощь. И наши пациенты, естественно, себя лучше чувствуют, когда к ним приходят дети или внуки. Мы всегда этому рады, - говорит Ингер.

Казалось бы, в деревенской местности, где люди, в основном, живут в своих собственных домах, есть место для престарелых родителей. Почему же существует такой спрос на места в Домах для престарелых, что даже приходится стоять в очереди:
- Место дома, быть может, и есть. Только дома никого нет. Все ведь работают. Некому ухаживать за стариками. Тогда нужно привлекать услуги помощи на дому (Hemtjänst). Но даже и при этом старикам ведь очень одиноко, когда они дома одни. У нас есть и такие, которые совсем не хотели переезжать к нам из своего дома (или квартиры), потому что думают: это - "конечная станция/ остановка". Отсюда уже только на кладбище. Но когда они попадают к нам, то видят, что у нас не скучно, а можно пообщаться с другими людьми, послушать музыку, попеть самому. А хочешь побыть один, пожалуйста, идешь в свою квартиру и закрываешь за собой дверь. Они даже не обязательно должны ходить в столовую. Если они хотят кушать одни, в своей комнате, то мы приносим им еду туда, - рассказывает Ингер.
Что касается очереди в Дома престарелых, то места распределяются в зависимости от потребностей. Если муниципальные власти решают, что данный человек уже не может сам жить дома, даже при наличии помощи по дому, то ему/ ей могут дать место и, так сказать, в обход очереди, то есть быстрее. А кто-то еще вполне справляется дома сам, в состоянии поухаживать за собой еще какое-то время, поясняет она. Были среди ее пациентов и супружеские пары, хотя это случается редко.

Обычно персонал жалуется на нехватку времени, на то, что некогда посидеть рядом, подержать за руку, выслушать. Ингер подтверждает то, о чем часто пишут в газетах, но отмечает, что насчет "поговорить" - дело не такое простое. Надо быть очень чутким:
- Надо быть осторожным, чтобы не попасть впросак. Мы ведь не всегда знаем, что было у человека в прошлом. Какие были отношения в семье? Кто с кем рассорился навсегда? У кого и какое было детство? Может быть, этого человека в детстве били или подвергали другим видам насилия, мы ведь не знаем, какие незалеченные раны есть в душе человека. И всё это выплывает на поверхность, когда люди стареют. Прошлое "догоняет", так сказать, человека. Но это не значит, что каждый хочет об этом рассказывать. Особенно, когда жизнь оценивается самим человеком, как прожитая тяжело и безрадостно.
В нашем случае, когда мы часто работаем с людьми, которые родились и всю жизнь прожили в маленькой деревне, и мы знаем и их, и всех их родственников, которые живут тут же, поблизости, мы понимаем, быть может, почему они так считают. И нам тогда легче справляться:
- Мы тут как актеры: стучишь в одну дверь - делаешь веселое лицо, разговариваешь бодрым голосом, чтобы вызвать ответсный энтузиазм у пациента. Стучишь в другую дверь и знаешь, что там надо быть верующим. Потому что живущий там - очень религиозный человек. Надо помнить, что в присутствии этого пациента нельзя чертыхаться. Например. То есть, к каждому - свой, индивидуальный подход. Не все они "ангелы", особенно труден первый период привыкания к новой обстановке, сразу после поселения. Обоюдного привыкания. У всех ведь у них не один, а несколько диагнозов, часто старческая деменция, это - больные люди. Но всё равно, это мы должны меняться, мы должны исходить из их потребностей. Это очень важно в нашей работе, - подчеркивает Ингер и добавляет, что из этого не стоит делать вывод, что, мол, таким работникам со стажем, как она сама, легче войти в доверие и легче общаться со стариками, вовсе нет:
- Нам очень повезло с той молодежью, которая приходит к нам работать. Они видят человека в каждом пациенте, именно человека, личность, а не "диагноз", и это прекрасно, - говорит она.

Какими же качествами нужно обладать, чтобы работать в таком месте, как Lyssfallet? И нужны ли какие-то особые качества?
- Да, нужно любить людей. И любить старых людей тоже. Иначе с такой работой не справиться, лучше поискать другую, - считает Ингер, которая за более чем 30 лет своей работы прошла множество разных - специализированных - курсов для персонала, призванных "освежить" в памяти прошлые знания и дать новые. Например, по уходу за пациентами с болезнью Альцгеймера, старческим диабетом и другими, часто повторяющимися в практике таких Домов для престарелых, как Lyssfallet.

С Ингер Хедстрём беседовала (в деревне Энвикен/ Enviken, провинция Даларна, 30 км от административного центра провинции, города Фалуна/ Falun) Ирина Макридова.


Grunden i vår journalistik är trovärdighet och opartiskhet. Sveriges Radio är oberoende i förhållande till politiska, religiösa, ekonomiska, offentliga och privata särintressen.
Har du frågor eller förslag gällande våra webbtjänster?

Kontakta gärna Sveriges Radios supportforum där vi besvarar dina frågor vardagar kl. 9-17.

Du hittar dina sparade avsnitt i menyn under "Min Lista".