Du måste aktivera javascript för att sverigesradio.se ska fungera korrekt och för att kunna lyssna på ljud. Har du problem med vår sajt så finns hjälp på http://kundo.se/org/sverigesradio/
Новости по-русски из Швеции

Патронаж на дому у престарелых: Ванья Кольстрём/ Wanja Kohlström

Publicerat tisdag 13 januari 2015 kl 09.55
Шведская патронажная сестра в деревне
(14 min)
Шведская патронажная сестра для стариков
1 av 7
Ванья Кольстрём в своей кухне. Foto: Irina Makridova
Шведская патронажная сестра для стариков
2 av 7
Дом, в котором живет Ванья с мужем Карл-Эриком. Foto: Irina Makridova
Шведская патронажная сестра для стариков
3 av 7
Хозяйка встречает на пороге. Foto: Irina Makridova
Шведская патронажная сестра для стариков
4 av 7
Wanja Kohlström hemma i köket. Foto: Irina Makridova
Дома у шведской патронажной сестры
5 av 7
В гостиной стоит старая бабушкина прялка. Foto: Irina Makridova
Шведская патронажная сестра о своей работе со стариками
6 av 7
Ванья рассказывает о своей работе со стариками. Foto: Irina Makridova
Шведская патронажная сестра о своей работе со стариками
7 av 7
Дом, в котором живет Ванья, на три семьи. Деревня Энвикен, Даларна. Foto: Irina Makridova

Ванье Кольстрём 69 лет. Всю жизнь работала. С 14-летнего возраста. На пенсию ушла 4 года назад, когда ей исполнилось 65. В системе патронажного обслуживания стариков на дому проработала 16 лет. До этого трудовой стаж был еще 25 лет. И на пенсию вряд ли удастся свести концы с концами...

Ванья начинает свой рассказ о своей жизни и работе с того, что она 25 лет проработала в офисе:
- Печатала на пишущей машинке, когда они еще существовали, - улыбается она. Отвечала по телефону, выполняла всю секретарскую работу: отправляла транспорт с грузами, в том числе и на экспорт. Спиральные пружины. Здесь, в родной деревне Энвикен/ Enviken. Раньше тут было производство (Spiralfabriken AB). А в 1990-1991 году фабрику закрыли и я осталась без работы. Еще совсем молодая, ведь работать начала рано, лет с 14-ти... Начинала упаковщицей сыров в Фалуне. А уже потом мне предложили работу в конторе. Я здесь была на практике еще когда училась в школе, они меня, наверное, запомнили, шеф позвонил и предложил работу. Там я и работала двадцать пять лет. А потом фабрика закрылась.
- Ясное дело, что надо же где-то работать! Вот я и пошла в систему здравоохранения. Никакого специального образования у меня не было. Это теперь требования повысили и надо быть, как минимум, младшей медсестрой, а тогда, в 1991-м, этого не требовали. У меня же уже была семья, так что я знала, что такое уход, и за стариками ухаживала еще и получше, чем за членами своей семьи. Не то, что нынешние молодые, которые приходят с образованием медсестёр и думают, что они со всем справятся. А у них нет никакого практического опыта по уходу за людьми.

Каковы же обязанности такой выездной службы? Что делает патронажная сестра, когда приезжает домой к пожилому человеку?
Всё зависит от того, какая им нужна помощь, отвечает Ванья:
- Одни лежат, когда к ним приходишь. Значит надо помочь им встать с постели, помочь помыться, одеть их. Но всем, но многим. Потом завтрак.
И патронажные сестры обязаны готовить?
- Ну, завтрак, это что? Это каша (овсянка), погуще или пожиже. Кто-то предпочитает бутерброд с сыром. Мы - люди же все разные. У каждого свой вкус.
- Это не мы за них, а каждый из них сам решает, что он хочет есть на завтрак, например, - уточняет Ванья.
Я спрашиваю, а как попасть в дом, если человек прикован к постели и не может встать и открыть дверь. Ванья рассказывает о новой технике, когда дверь можно открыть одним нажатием кнопки у кровати. Кнопка соединена с телефоном/ домофоном. Много появилось такой вспомогательной техники, но это - слава Богу - уже после меня, добавляет Ванья, которая вышла на пенсию четыре года назад.
Работают такие патронажные сестры (и братья) чаще всего попарно, чтобы легче было поднять тяжелых (в буквальном смысле слова) пациентов. Хотя и тут теперь много вспомогательных технических средств: дома таких стариков оборудуется всем необходимым - особый лифт, чтобы поднять человека с кровати, инвалидные коляски самых разных типов, браслеты срочного вызова и многое другое.
Но вернемся к завтраку, который может занять полчаса, а может - и полтора. Кормить с ложечки не приходится. Они, как правило, кушают сами. Тех, кого уже надо кормить, переводят в Дома для престарелых. Тогда делается вывод, что человек уже совсем не может сам справляться у себя дома. Даже и при наличии патронажного обслуживания на дому. 
Уборка в доме у престарелых - это тоже входит в обязанности патронажной сестры. И стирка: положить всё в стиральную машину, потом всё вытащить и развесить на просушку. И мытье под душем самого хозяина или хозяйки дома. Тут тоже, естественно, как кто хочет, кто с чем в состоянии еще справиться сам. Во многих домах мы делали буквально всё, всё, - повторяет Ванья.
Что касается платы за услуги такого патронажного обслуживания на дому, то в каждой коммуне/ муниципалитете - свои расценки. Это, во-первых. Во-вторых, существует некий "потолок", выше которого уже не платишь. Этот "потолок" зависит от количества часов, которые у тебя на дому работает патронажный персонал. В коммуне Фалуна этот "потолок" составляет на сегодняшний день 1 700 крон. Имеет значение и размер твоей собственной пенсии, т.е. размер дохода пенсионера. Моя свекровь, например, получала 4-5 тысяч крон в месяц. Вот и посчитай сама, говорит мне Ванья: Это ведь до налога. Значит, отсчитай 30 % и посмотри, что останется.
А что ты думаешь мы получаем (в Швеции все на "ты", даже чужие и малознакомые люди, как я, пришедшая впервые в дом, чтобы взять интервью. Прим. И.Т.), - задает вопрос Ванья и тут же сама начинает объяснять:
- Я работала на 80% ставки. На больше просто не хватает сил. Мы ведь сидим за рулем и объезжаем наших стариков, не имея ни минуты времени, крутились, как юла! Иногда включали сирены на машине, чтоб нас пропускали быстрее. И теперь я получаю пенсию, которая не дотягивает и до 10 тысяч в месяц: 9 500. После налога (в 30 %). А квартплата больше 5 тысяч. Если бы не пенсия мужа, дай ему бог здоровья и пожить подольше (муж Карл-Эрик Кольстрём перенес инфаркт, когда ему было 59 лет, но оправился, слава богу, - добавляет Ванья, поясняя свои опасения). А если я останусь одна, то на мою пенсию просто не прожить. Половину съедает квартплата. Это ужасно, - восклицает она. Квартплата 5 100 и пенсия 9 500. У мужа пенсия побольше моей, так что вдвоем мы справляемся. Но если бы я осталась одна... Ну, просила бы пособие на квартплату. А что делать? Все говорят мне, что, мол, дадут пособие:
- Но я никогда в жизни не просила никаких пособий... - говорит Ванья: И просить не хочется. Я ведь всю жизнь работала. И муж мой тоже. С четырнадцати лет, добавляет она. Но мы не будет жаловаться...

 Легче ли работать в деревне, где ты прожил всю жизнь и всех знаешь, чем в атмосфере "анонимности большого города"? Были ли какие-то проблемы во время работы патронажной сестрой?
- Никогда. Бывало, конечно, что женщина не хочет, чтобы ей помогал принимать душ/ мыться/ подмываться "патронажный брат". Естественно, мы это уважали и посылали к ней патронажную сестру. Но, кстати, это был единственный случай, добавляет Ванья. Это женщина с диагнозом "рассеянный склероз", она жива, сидит в инвалидной коляске. И ни один мужчина-помощник не смеет переступить порог ее дома. А она нуждается в помощи круглые сутки. А так: кто ни придет, каждому рады, будь то мужчина или женщина, патронажная сестра. Ведь, если подумать: А если попадешь в больницу? Никто там тебя не будет спрашивать, предпочитаешь ли ты женщину или мужчину-врача, медсестру или санитарку. Кто есть, тот и работает:
- Когда моешь пациента в душе, то попадаются и такие мужчины, которые хотят, чтоб ты их помыла получше... в определенном месте, - хохочет Ванья. Нет, таких было немного. Обычно люди благодарны за ту помощь, которую ты оказываешь...

А как с психологической нагрузкой? Ведь работаешь с людьми, которые у тебя на глазах слабеют, становятся всё более беспомощными...
- Конечно... Конечно, хотелось у некоторых побыть подольше, остаться посидеть еще... Но времени нет! Всегда не хватает времени... Тогда, конечно, чувствуешь себя плохо. Мало того, что смена заканчивается, да еще и звонят - вызывают срочно по следующему адресу. Да и не все клиенты такие уж благодарные и приветливые. Попадались и такие, к которым не хотелось возвращаться. Те, кто считал, что мы всё делаем неправильно, что мы ничего не умеем. Даже закапать капли в глаза. С такими мы, те, кто постарше и поопытнее, справляемся лучше, чем совсем молодые, 18-летние. Перед нами они меньше "фокусничают" и меньше капризничают. Но, конечно, бывает. Не без этого:
- Мне очень нравилось работать в патронажной службе, мне очень нравились старики. И до сих пор нравится. Я бы и дольше работала, если бы могла. Но мне мешают две вещи. Одна - это боли в спине, а вторая - слишком много техники. Теперь ведь вся информация заложена в телефон: все вызовы, все имена, адреса - всё там и всё надо регистрировать. Поминутно: когда пришел, когда ушел. Нажимать на всякие кнопки. Мы ведь посещали некоторых по 4-5 раз в день. Сначала утром, потом к 11-ти заглянуть, посмотреть, всё ли в порядке, потом ленч/ обед, потом снова прием лекарств, потом ужин и укладывать спать. Правда, обед и ужин мы не готовили. Либо привозила особая служба, либо готовил кто-то из родственников, а мы только разогревали. Теперь вся эта работа - буквально по минутам - регистрируется в телефоне с особыми функциями. Конечно, работа патронажных сестер изменилась. Моя сестра работала еще до меня в этой системе, рассказывает Ванья, так им и окна приходилось мыть. Теперь мы этого уже не делаем. Но у нее был только один клиент. Она была у него целый день, делала всё. Даже пекла булочки! Тогда таких пациентов вообще было меньше. А теперь их стало так много, что уже не до булочек и окон. Только успевай поворачиваться! И персонала, конечно, стало намного больше. Одних полных ставок в нашей деревне 16-ть или 17-ть. Конечно, это стоит денег. Коммуне. Муниципальному бюджету. Участок ведь очень расширился, это уже не одна деревня, а несколько. Между ними по 8-10 км. Мы ведь объезжаем стариков на машинах. Это и стоимость бензина, и лизинг машин. А когда-то мы ездили на велосипедах, - вспоминает Ванья. Или обязательно было иметь свою машину, чтобы получить такую работу. Служебных машин у патронажной службы тогда не было. А теперь только на нашем участке их 6-8. Водительские права нужны обязательно, но платишь за курсы и экзамены ты сам. Теперь еще эти антиалкогольные замки зажигания (алкозамок)... Мы обхохотались, когда я пыталась дуть в трубочку. Да я же трезвенница стопроцентная, - говорю. А дыхания не хватает, чтобы дунуть, как следует. И тут новая техника, смеется Ванья и рассказывает, что когда она подрабатывала этим летом патронажной сестрой, то шеф не стал настаивать, чтобы она обучалась новым способам регистрации своей работы "в телефоне". Велел ей всё на бумажке записывать, "по-старинке". У него не было другого выхода, смеется Ванья, некому было работать. Летом, когда все в отпуске. Да еще и вечерами. Теперь людей не хватает до такой степени, что я, в принципе, могла бы работать сколько угодно, - говорит она и рассказывает об инсульте своего мужа. Это случилось чуть больше года назад, инсульт был средней тяжести, муж мог ходить. Первое, что врач спросил в больнице, могу ли я забрать его домой и ухаживать за ним дома. Конечно, сказала я. И так со всеми, продолжает Ванья, объясняя сложившуюся ситуацию, когда тяжелых пациентов становится всё больше, и у патронажной службы становится всё больше работы:
- Теперь часто человек неделю дома, потом неделю где-нибудь в другом месте, где за ним присматривают, потом опять домой. Так что, у патронажной службы работы всегда хватает. И тут, в деревне, где нет никакой промышленности, похоже, это единственное рабочее место, куда всегда можно устроиться.
А чтобы человек после инсульта или инфаркта мог жить дома, ведь надо приспособить его дом к этому: снять все пороги, расширить двери, чтобы инвалидная коляска могла проехать, переделать унитаз, раковину для умывания, душ. Это стоит больших денег. И может возникнуть вопрос, а не лучше ли поселить такого человека в Дом для престарелых. Где всё уже приспособлено, и где персонал есть на месте. Но большинство наших, предпочитает жить у себя дома, в деревне, где они прожили всю жизнь. Ванья ставит себя на их место и говорит, что она будет (если доживет до положения "клиента") строгой к патронажному персоналу:
- Я обычно шучу с молодыми медсёстрами: Смотрите, чтоб душем меня обеспечивали перед сном. Каждый вечер! А то вас придется только пожалеть! А вот не будет тебе душа, - отшучиваются они. Времени нет. Только утром. И хватит. Это, конечно, шутка. Прежде чем ехать к кому-то домой, если это новый пациент, патронажная служба смотрит по списку, в чем именно данный человек нуждается, в какой помощи. Часто в этом "обходе" - теоретически и практически - участвуют дети данного пенсионера. Они объясняют, к чему их папа или мама привыкли, что и в каком порядке они предпочитают и так далее.
Ванья вспоминает свою единственную поездку в Россию, в Псков. Было это в 1997 году. Посетили они тогда детский дом и дом для престарелых. Поездку организовала Шведская церковь. То, что больше всего поразило Ванью - это старушки, которые лежали в своих кроватях:
- Входишь, а там старушки лежат, в маленьких-маленьких комнатках, - вспоминает Ванья. Здание было очень старое, обветшалое, столовая была во дворе, в другом здании. А некоторые двери вообще были закрыты, и нам не дали туда даже заглянуть. Сказали, что там лежат самые "плохие", в смысле - тяжелые - пациенты.
- У меня есть где-то фотографии, - говорит Ванья и спрашивает, есть ли в России памперсы для взрослых. Есть, - отвечаю я. А Ванья говорит о том, что когда-то и в Швеции не было не только памперсов, но и женских гигиенических пакетов. Поэтому, ее бабушка, когда у Ваньи появилась первая менструация, дала ей полотняные прокладки, которые надо было кипятить в особой кастрюле на плите. Я киваю в знак узнавания и понимания, и спрашиваю, в свою очередь: А есть ли  здесь, в провинции, совсем бездомные старики, которые спят под открытым небом, спрашиваю я, потому что (по последней статистике) в Стокгольме они есть и их число даже растет.
В деревнях нет, говорит Ванья, но в городах - Фалун/ Falun, Бурленге/ Borlänge - там есть. Старики, которым негде ночевать. У них нет никаких родственников, отвечает она на мой вопрос о детях и внуках. И чаще всего речь идет о случаях, где замешано злоупотребление, - говорит она: Алкоголем или наркотиками.
Кажется, что мы уже перебрали все мыслимые темы, когда Ванья возвращается к конфликтам и говорит, что сейчас в этой сфере обслуживания престарелых изменилась не только техника. Меняется и персонал: пожилые уходят на пенсию, молодежь приходит уже со специальным медицинским образованием. Конфликты могут быть не только между патронажным персоналом и принимающими их помощь стариками, но и внутри персонала: и с начальством, и между собой:
- На меня никогда никто не жаловался, никогда, - подчеркивает Ванья. То, о чем я иногда вспоминаю с горечью - это просьбы:
- Ну останься, побудь еще немного... А я не могу задержаться, времени на это нет... Вот об этом сожалею, конечно, но времени теперь стало еще меньше у патронажных сестер...

С Ваньей Кольстрём/ Wanja Kohlström беседовала Ирина Макридова

Grunden i vår journalistik är trovärdighet och opartiskhet. Sveriges Radio är oberoende i förhållande till politiska, religiösa, ekonomiska, offentliga och privata särintressen.

Användarkommentarer

Har du frågor eller förslag gällande våra webbtjänster?

Kontakta gärna Sveriges Radios supportforum där vi besvarar dina frågor vardagar kl. 9-17.

Du hittar dina sparade avsnitt i menyn under "Min lista".