Du måste aktivera javascript för att sverigesradio.se ska fungera korrekt och för att kunna lyssna på ljud. Har du problem med vår sajt så finns hjälp på http://kundo.se/org/sverigesradio/
Новости по-русски из Швеции

София Ковалевская

Publicerat måndag 16 februari 2015 kl 11.04
Памятник Софье Ковалевской в Стокгольме
Памятник Софье Ковалевской у института математики Миттаг-Леффлера. Foto: Irina Makridova

Софья Ковалевская. Об этом замечательном человеке - первой в мире женщине- профессоре математике, о ее жизни в Стокгольме, где она умерла о похоронена, о том, нашла ли она, как думала, в Швеции новое отечество и новую семью - слушайте в этом выпуске программы "Русские в Швеции".

Софья Васильевна Ковалевская, рожденная Корвин-Круковская родилась в Москве 3 января 1850 г. Она особенно дорожила первой частью своей двойной фамилии, о которой рассказывала следующую легенду: дочь короля венгерского Матвея Корвина вышла замуж за польского магната Корвин-Круковского.
Матвей Корвин, как известно, был не только воином, но и просвещенным покровителем наук, литературы и искусств. Эта первая часть двойной фамилии была присоединена отцом Сони после 8-ми попыток добиться признания департамента геральдики, который, утвердил его, наконец, в древнем дворянстве. Сделано это было ради молодой жены: отец Софьи - полковник артиллерии - был старше своей супруги Елизаветы на 20 лет.
Лиза Шуберт, дочь почетного члена Петербургской академии наук, геодезиста и топографа генерала Федора Шуберта, внучка академика-астронома, - немка по рождению и воспитанию, любила аккуратность и порядок, была очень музыкальна, прекрасно играла на рояле.

Трое детей - Софья была средней - могли наследовать свои таланты как по материнской линии, так и со стороны отца, любившего математику. В жилах его текла цыганская кровь, и накануне рожденья дочери своей Софьи он проигрался в карты так, что пришлось заложить бриллианты супруги. В Москве он был одно время начальником арсенала, а дослужившись до чина генерал-лейтенанта, вышел в отставку и жил в своем поместье Палибино, в Псковской области.

От матери Софья унаследовала миловидное лицо, средний рост, и приятное, мягкое обращение со всеми. От отца - сосредоточенность мысли, глубину чувств и силу страстей. Была в семье русская няня, научившая православных детей молитвам - мать были лютеранкой.
Были в семье, как водится, гувернантки: сначала француженка, потом англичанка, учитель Иосиф Игнатьевич Малевич, затем появилась немка-бонна - все они сыграли немалую роль в воспитании и обучении двух сестер и младшего брата. А для Софьи - как говорят - особое значение имело и то, что комната ее была оклеена не обоями, которых попросту не хватило, а страницами учебника математики Остроградского с дифференциальными и интегральными исчислениями и перед глазами девочки с ранних лет были непонятные знаки, которые она, если и не пыталась расшифровать, то могла запомнить.

Большое влияние на Софью оказывала ее сестра Анюта - старше ее на 7 лет. Она обладала несомненным литературным даром и, втайне ото всех, послала свои новеллы Достоевскому, который опубликовал их в журнале "Эпоха" под мужским псевдонимом Юрий Орбелов. Полученный по почте гонорар привел к скандалу: Генерал был потрясен. Его дочь получает деньги от мужчины! Когда гроза миновала и разрешение на переписку Анюты с Достоевским было получено, генерал переложил всю ответственность на жену: Достоевский - человек не нашего общества. Что мы о нем знаем? Только то, что он журналист и бывший каторжник. Хороша рекомендация! Нечего сказать! Надо быть с ним очень и очень осторожным". Софья была тайной поверенной своей старшей сестры, которую Достоевский нашел очень красивой, восхищался не только ее стихами, но и глазами, и дело могло бы дойти до помолвки, если бы не вмешательство отца, написавшего Федору Михайловичу деликатное письмо - рассказывает профессор математики Лундского университета Павел Курасов

Рассказал профессор математики Курасов, увлекшийся судьбой Софьи Ковалевской в связи с проведением в Швеции юбилейного симпозиума в честь 150-летия русской женщины-профессора Стокгольмского университета в 2000 году. Кстати сказать, бытует мнение, что именно семья Ковалевских послужила прообразом той семьи, где появляется князь Мышкин в начале романа "Идиот".

В отличие от старшей сестры Анюты, Софья была бы готова влюбиться в Достоевского, если бы не тяга к высшему образованию. В этом своем стремлении она была не одинока. В 1868-м году в Петербург, куда переехали Корвин-Круковские, приехала первая женщина-врач Суслова. О ней кричали, ею гордились. Имя Софьи также находится в числе подписавших тогда прошение первому съезду естествоиспытателей. Прошение о допуске женщин к высшему образованию.

Выпускницам женских гимназий России было податься некуда - к университетам их не допускали. Обе сестры - и Анюта и Софья - были уверены, что отец не пустит их учиться заграницу. Единственным выходом был фиктивный брак. Только муж мог дать своей жене разрешение уехать за границу - в Швейцарию - для учебы в университете. Напомним, что не только девушки - в те времена - выходили замуж за осужденных или сосланных студентов, "политических", чтоб носить им передачи в тюрьму или облегчить существование на поселение своим единомышленникам. Были и мужчины, соглашавшиеся на фиктивный брак ради благородной цели.
Таким человеком оказался Владимир Онуфриевич Ковалевский - впоследствие доктор наук, палеонтолог с мировым именем, любимый ученик Дарвина, знаток многих европейских языков. Разделяя стремление девиц к высшему образованию, он, тем не менее, выбрал младшую - Софию, отклонив как Анюту, так и их подругу Юлию Лермонтову.
Благодаря этому фиктивному браку Софья, ставшая теперь по мужу Ковалевской, была принята в 1869-м году в Гейдельбергский университет в Германии. Фиктивный муж успел получить степень доктора геологии в Йене, сестра Анюта занималась политикой в Париже, подруга Юлия получила в Гейдельберге степень доктора права, а София поехала в Берлин, где женщин тоже не допускали к учебе в университете, и где ей - своим исключительным талантом и любовью к науке - удалось убедить первого математика западной Европы - Карла Вайерштрассе - давать ей частные уроки.
От математики Софью отвлекала взбалмошная, но горячо любимая сестра: Анюта влюбилась в француза и разделила судьбу возлюбленного - приговоренного к смертной казни во время Парижской Коммуны. Софья Ковалевская провела с ними дни осады Парижа и взяла на себя переговоры с родителями. Отец с матерью не только простили, но и отправились в Париж на выручку будущего зятя Жаклара. После свадьбы молодые поселились в Цюрихе. Пусть и во Францию и в Россию был им закрыт.
Только устроив дела сестры Ковалевская смогла вновь засесть за письменный стол. Через год она представила в Геттингенский университет 3 работы, каждая из которых заслуживала степени доктора - (о кольце Сатурна, об Абелевских интегралах и о дифференциальных уравнениях с частными производными). О математических трудах Софьи Ковалевской, не потерявших своего значения и по сей день, говорит профессор математики Стокгольмского университета Jan-Erik Björk (2004-10-28)

Докторская диссертация Софьи Ковалевской, (опубликованная затем в 1875 г.) о Дифференциальных уравнениях с частными производными
- Предмет, к которому он относится, считается труднейшим в области чистой математики и сверх того представляет существенную важность для механики, физики и астрономии. Это исследование вошло в золотой фонд математики под названием "Теорема Коши-Ковалевской) (А то, что эта работа переводилась с немецкого на французский и через 17 лет,) а ведь когда Ковалевская напечатала это сочинение ей было всего 24 года.
По немецким законам иностранец мог получить степень без личной защиты диссертации. Достаточно было представить свои работы. Но понадобилась длительная переписка, пока совет Геттингенского университета присвоил ей ученую степень доктора философии по математике и магистра изящных искусств, причем "с наивысшей похвалой".
Вернувшись из Германии в Россию Софья Ковалевская не смогла получить места ни в Петербургском университете, ни на Бестужевских высших женских курсах, в организации которых она принимала живейшее участие и даже предлагала читать там курс математики бесплатно. Единственное на что она могла рассчитывать - это на место учительницы арифметики в сладших классах женской гимназии.

Ковалевская занялась переводами, печатала театральные рецензии. В доме супругов Ковалевских бывали Тургенев, Салтыков-Щедрин, Менделеев. Софья Васильевна сотрудничала в газете Новое время, помогалу мужу, ставшему, наконец, реальным, а не фиктивным. В октябре 1878 года у Ковалевских родилась дочь, которую тоже назвали Соней.
Крестными родителями девочки были Иван Михайлович Сеченов и Юлия Всеволодовна Лермонтова, доктор химии. Через год, в Петербурге на съезде естествоиспытателей и врачей, где Ковалевская прочла доклад (по абелевым интегралам) - она и познакомилась с профессором Гельсингфорсского университета Миттаг-Леффлером.
Эта встреча имела огромное значение в дальнейшей жизни Софьи Ковалевской. Миттаг-Леффлер, тоже был учеником Вайерстрасса, знал, что Соня была его любимой ученицей, был знаком с ее трудами и восхищался ее талантом математика.
Попытки Миттаг-Леффлера добиться, чтобы Ковалевскую пригласили на работу в Хельсинки не увенчались успехом. Помешала - национальность. В русских университетах происходили студенческие волнения, и финны побоялись, что за "нигилисткой" Ковалевской потянутся и другие русские женщины, среди которых могут оказаться и революционерки.

Исключительное положение Ковалевской было обусловлено не только ей талантливостью, но и особенностями приютившего ее университета, который таковым, собственно еще пока не стал.

Стокгольмская высшая школа была создана на частные средства и деньги города в противовес Лундскому и Упсальскому - старинным и более консервативным университетам.
"Зажиточных людей в Стокгольме довольно много, но богачей в настоящем смысле слова совсем нет. Каждому пожертвовавшему на основание университета значительную сумму, она была чувствительна".
Да и заработок Ковалевской был составлен из частных пожертвований. Несколько лиц приняли на себя обязательство выплачивать ей по пятисот крон в продолжении пяти лет. Таким образом для нее составилось жалованье в четыре тысячи крон, 2 тысячи 222 рубля - отмечено в скобках издания 1894-го года.
Собственные денежные дела Ковалевской были в то время настолько плохи, что она не могла, как думала раньше, работать бесплатно. Ввиду неустроенности - дочку Соню пришлось оставить у крестной матери в России. Но и в Стокгольме у Софьи Ковалевской были как горячие сторонники, так и ярые противники.

Наконец, 1 июля 1884 года Миттаг-Леффлер телеграфировал Ковалевской о присвоении ей звания профессора. Ковалевская в это время находилась в Берлине, где двери университета остались для нее закрытыми, Ее даже не допустили к слушанию лекций на летних курсах.

Она сравнивает отношение к "женскому вопросу" в Швеции, где, в отличие от Германии, стремятся поднять в женщине веру в свои силы - делает вывод, разница обусловлена тем, что в Швеции конкуренция невелика, тогда как в Германии она приняла огромные размеры.

За восемь лет Ковалевская прочитала в Стокгольмской высшей школе, получившей позже статус университета, 12 курсов по самым различным разделам высшей математики. Вместе со своим другом профессором Миттаг-Леффлером Софья Васильевна редактировала основанный им журнал "Acta mathematica", во время зарубежных поездок изыскивала деньги для этого журнала во Франции, в Германи и в России. Не всегда успешно.

В первые два года своего пребывания в Стокгольме Ковалевская видела только светлые стороны своего нового положения.
На третий год, как обычно бывает, она начала усматривать и темные. Она была обеспечена на 5 лет добровольными пожертвованиями частных лиц. Из этих 5-ти лет уже прошло 2 года. В остальные 3 года ей было необходимо создать нечно замечательное, чтобы получить ординарную профессуру, обеспечить себя на всю жизнь материально и поддержать свою славу.

Снова перед ней была высокая гора, на которую необходимо было подняться. Стокгольмское общество утратило для нее прелесть новизны и она не принимала в его жизни такого живого участия, как в первые два года. Углубившись в себя, выворачивая по русской привычке свою душу, она многим в своей жизни была недовольна и тяготилась своим одиночеством.
Дочь свою она снова вынуждена была оставить в России.
Поездка в Париж, затем по Норвегии и Швеции - привела к очеркам о "Крестьянском университете". Ковалевская с подругой посетила высшую народную школу и была настолько поражена, что написала для русского журнала "Северный вестник" статью. Для русского человека это было что-то необыкновенное - крестьянский университет. А в Швеции эти университеты были широко распространены и, добавим, существуют до сих пор. Выросли они из высших крестьянских школ, которые основывались вначале на религиозной основе. Потом в программу преподавания были введены начала естественных наук, в том числе математика и физика, и школы постепенно превратились в университеты. Занимались в них зимой, когда у крестьян было много свободного времени.
Софья Васильвна с болью в душе думала о миллионах безграмотных, униженных, забитых российских крестьян, живущих в покосившихся избах под одной крышей с домашней скотиной.

Здесь в Швеции, крестьяне имели иногда двухэтажные пятикомнатные дома и держались с достоинством. Да и университеты в деревнях содержались не на частные средства, а на государственные.
"Лежа в эту ночь в постели, я долго не могла заснуть: всё вертелись у меня в голове мысли о далекой родине. Думалось мне: придется ли мне когда-нибудь в жизни в какой-нибудь заброшенной глухой русской деревушке рассказывать кучке русских молодых крестьянг о Швеции, как я рассказывала сегодня шведам о России"

Спокойная, относительно благополучная жизнь в Швеции уже начала тяготить ее. Сделавшись профессором, знаменитостью, Ковалевская стала желанной гостьей в обществе. Теперь она была обязана подчиняться его законам - наносить визиты и принимать их, бывать на вечерах, находиться среди людей, совершенно ей не нужных, а иногда и неприятных. Приходилось терпеть - от этих людей зависело очень многое. - финансы университета, и ее собственные.

Очередным триумфом стала поездка в Париж. Французская академия уже несколько раз на протяжении 50-ти лет объявляла конкурсной тему о дальнейшем усовершенствовании задачи о вращении твердых тел вокруг неподвижной точки. И ни разу премия никому не была присуждена. Узнав, что Ковалевская занялась этой темой, ее снова включили в конкурс. И хотя Софья Васильевна далеко не была уверена, сумеет ли она закончить работу, ей было приятно, что в ее силы верят.
В Норвегии Ковалевскую избрали председателем математической секции конгресса естествоиспытателей Скандинавских стран. Едва она вернулась в Швецию, как пришлось ехать в Россию. Договорившись, что осенью она заберет дочь в Стокгольм, София не отходила от постели умирающей сестры. Неожиданный отказ Миттаг-Леффлера - дать ей отпуск, поразил ее. Но тот не мог поступить иначе - ее враги, противники женского равноправия, не упустили бы такой возможности: ведь ни один мужчина не просил бы отпуска, чтобы ухаживать за больным.

Ковалевская вернулась в Стокгольм, но математикой занималась урывками. Все ее мысли были со смертельно больной Анютой. Утрату сестры Софья Васильевна переживала глубоко. Жизнь ограничилась работой и подготовкой к приезду дочери. Неприхотливый ранее быт приходилось налаживать. Вот как она это описывала подруге: "В прошлом году я нанимала квартирку в две комнатки с мебелью и кухаркой. Для меня это было и дешево и отлично. В нынешнем же году, ожидая вас, я взяла квартирку в шесть комнат, обзавелась собственной мебелью и держу двух людей - фрекен и кухарку. Я отыскала дешевого и хорошего столяра, который привел твою злополучную мебель в такое цветущее состояние, что теперь даже и враг не осмелится назвать ее старым хламом... Для моего рабочего кабинета я заказала себе мебель и выбрала ее очень своеобразно, но с удивительным вкусом. Во всех комнатах теперь есть шторы и занавески."
У шведов, впрочем, на этот счет было несколько иное мнение - старинная русская мебель поражала их своей оригинальностью, непривычной роскошью барской обстановки.

Самым, вероятно, счастливым годом ее жизни стал 1888-й, когда на торжественном заседании французской академии наук Ковалевская принимала премию Бордена.
Академия не только присудила одну из своих почетнейших премий женщине, но, учитывая особую научную ценность труда, еще и увеличила размеры премии с 3-х до 5-ти тысяч франков.

Вскоре и Шведской академией наук ей была присуждена премия короля Оскара " в 1500 крон. Наконец-то, Софья Ковалевская получила звание ординарного профессора в Стокгольме - всего за 2 года до смерти и за труд, доставивший ей бессмертную славу. Она более не нуждалась в субсидиях, и ее сторонники могли только ею гордиться. Но в письме Миттаг-Леффлеру она писала:"Со всех сторон мне присылают поздравительные письма, а я, по странной иронии судьбы, ни разу в жизни не была так несчастна, как теперь".
Даже дочь видела свою мать только за обедом и ужином, что очень огорчало девочку. По той же странной иронии судьбы последней любовью Софьи стал - однофамилец - Максим Ковалевский. Но и это не принесло ей счастья. Слишком поздно всё это пришло - и признание, и любовь. В таком настроении Ковалевская не могла возвращаться в Стокгольм с его мертвящим однообразием.
Она стремилась в Россию, но там её призванию не было места. Оставался один Париж. Блистательный Париж, где ей тоже не удалось найти место преподавателя.
Она не хотела терять профессорскую кафедру в Стокгольме, а рассчитывать во Франции на большее, чем преподавание в женской школе, не приходилось.
Ковалевская много ездила, писала и публиковала литературные произведения в Швеции и России. писала, спасаясь от грустных мыслей. Надвигалась осень, и надо было возвращаться в опостылевший Стокгольм. Единственное место на всем земном шаре, где женщина-математик могла применить свою специальность. Здесь дождалась она, наконец, и признания Российского. Ради избрания Софьи Васильевны членом-корреспондентом, надо добавить - к чести русских ученых, не испугавшихся "вышестоящего гнева" - был изменен Устав Академии и общее собрание Императорской Академии Наук утвердило избрание Ковалевской.

Телеграмму Чебышева Ковалевская получила одной из первых. Прислал ей поздравления и Вейерштрасс, особенно подчеркивая то, что первая академическая почесть была ей оказана именно на родине, в России.
Значительными были и литературные успехи Ковалевской. Повесть "Нигилистка" (1884), драма "Борьба за счастье" (1887) вместе с Анн-Шарлотт Леффлер, изданная в русском переводе в Киеве, семейная хроника "Воспоминания детства" (1890), автобиографические заметки "Сестры Раевские" и "Вера Воронцова. Записки из русской жизни"- так в шведском издании назвали "Нигилистку", запрещенную в России цензурой.

Рождественские каникулы профессор Ковалевская провела на юге Франции, побывала в Италии с Максимом Ковалевским, а на обратном пути из Генуи сильно простудилась. И все-таки прочитала лекцию, побывала в гостях и только потом слегла окончательно с воспалением легких. Пенициллина тогде еще не было и 10 февраля 1981 года ее не стало.

Отпевал Ковалевскую в Свято-Преображенском храме - старейшей Русской православной церкви за пределами России - отец Румянцев, траурный катафалк к кладбищу провожали тысячи и тысячи шведов. Погребение было обставлено с необыкновенной торжественностью, на могиле были горы цветов, сказано было много прочувствованных речей. В числе их особенно выделялась своей задушевностью речь Миттаг -Леффлера.
Прощальную речь - по-французски - над гробом произнес - не стыдясь своих слез - Максим Ковалевский. Он выразил от лица всех русских благодарность Швеции и молодому Стокгольму университету за то, что здесь открылась возможность для Ковалевской достойным образом проявить свои знания.
Из всех стран цивилизованного мира приходили телеграммы с соболезнованиями. Первая панихида по Ковалевской была отслужена в здании петербургских женских курсов. Именно петербургские почитатели и почитательницы ее таланта составили комиссию по сбору денег для памятника и занялись судьбой ее 12-летней дочери, которая воспитывалась в семье астронома Gyldén, а затем вернулась в Россию, где работала врачом.

Большой крест серого гранита стоит на могиле Ковалевской в Стокгольме. И если перечислить все достижения Ковалевской, все ее награды, вспомнить почести, оказанные ей научным миром - трудно поверить, что она прожила всего 41 год.
Её именем называется стокгольмская школа, где углубленно изучают математику - Сонья-Ковалевская-скулан, а среди гимназистов Швеции проводятся математические конкурсы - тоже имени Сони Ковалевской, как ее здесь называют. Ближайшая такая математическая олимпиада состоится через 2 недели при университете Линчёпинга.
А на обратной стороны Луны есть горная вершина, названная ее именем - Софьи Ковалевской, покорившей немало вершин в своей жизни.
В Швеции к 100-летию приезда Ковалевской в Стокгольм был показан фильм "Гора на обратной стороне луны", снятый по новелле Агнеты Плейель и Леннарта Юльстрема Agneta Pleijel+Lennart Hjulström "Berget på månens baksida". Про любовь и математику - этот редкий язык, понимать который - значит завоевать еще одну степень свободы. И прошло в Швеции почти 100 лет после смерти Софьи Ковалевской, прежде чем еще одна женщина стала профессором математики. Немка, учившаяся в Петербурге. (Birgling Juhl-Jörick в университете Упсала)

Эта получасовая передача вышла в эфир 29 октября 2004 года

Grunden i vår journalistik är trovärdighet och opartiskhet. Sveriges Radio är oberoende i förhållande till politiska, religiösa, ekonomiska, offentliga och privata särintressen.
Har du frågor eller förslag gällande våra webbtjänster?

Kontakta gärna Sveriges Radios supportforum där vi besvarar dina frågor vardagar kl. 9-17.

Du hittar dina sparade avsnitt i menyn under "Min lista".