1 av 2
Автор диссертации и книги Нильс Хокансон Foto: Irina Makridova
2 av 2
"Окно на восток" книга Нильса Хокансона Foto: Irina Makridova

Переводы русской литературы в Швеции

Окно на восток: русская литература в шведских переводах
12 min

Говорят: "Будущее принадлежит славянам! Европа седеет: плоды ее просвещения перезрели, и, после снятия урожая, новые всходы на Востоке начнут приносить плоды социальной и интеллектуальной культуры, и вечное цветение искусства и песен скальдов украсит венками жизнь славянских народов". Этот эпиграф к монографии Нильса Хокансона взят из, вероятно, первой в мире научной работы о русском национальном поэте, написанной в Упсальском университете в 1841 году: "Александр Пушкин - русский Байрон".
Однако эти слова - вовсе не хвалебная ода, разъясняет Нильс Хокансон, а издёвка.

Автор анализа (Carl Julius Lenström) иронизирует по поводу шовинистских тенденций пушкинского стихотворения "Клеветникам России", с антипатией относится, если не к самому Пушкину, то к Пушкину, как представителю воображаемой славянской культуры. Явно противопоставление: Европа - воплощение порядка, культурной традиции и духовности, а Россия ассоциируется с темнотой и варварством.

Именно об этом - о том, каким был, как менялся и каким является сейчас в Швеции "образ России" и как он, этот образ, влиял на переводчиков и переводы, и идет речь в книге, основанной на диссертации Нильса Хокансона/ Nils Håkanson.                       
Автор рассматривает, как влияли представления о России в Швеции на то, что именно переводилось на шведский язык, и как переводилось. 
Вышеприведенная цитата Ленстрёма выражает сильные, в той время, антирусские течения в Швеции.  И стремление шведов принадлежать - в культурном отношении - Западной Европе.
До конца XIX века в Швеции не существовало собственной школы переводчиков с русского языка, поэтому русская классика "приходила" в Швецию, так сказать, опосредованно: либо с Запада - через переводы с немецкого и французского, либо с Востока - через Финляндию.
Переводилась на шведский, в основном, литература критическая - по отношению к царизму (была такая "литературная мода", когда переводилась литература о нигилистах, говорит Нильс), позже - по отношению к Советскому Союзу (диссиденты, в частности, Солженицын).
Даже Достоевского первые 20 лет после переводов воспринимали, как автора, описывающего "бедную" или "нищую" Россию, как "Солженицына того времени", а не так, как он воспринимается сейчас - как психолог или даже философский писатель, говорит Нильс Хокансон.
Примерно то же можно сказать и о восприятии в Швеции (и не только в Швеции) Гоголя, истории переводов которого Нильс Хокансон уделяет особенное внимание. Русский это для шведов писатель? Или украинский? Очень недолго с начала появления его переводов на шведский он воспринимался, как украинский писатель. А вообще, для шведов Гоголь - русский писатель. Его первые публикации рассказов подавались в качестве " реальных картинок из народной жизни" (Вечера на хуторе близ Диканьки и другие).
В середине XX века Украину стали рассматривать в качестве своего рода "положительного варианта России", где всё не так застыло в бюрократии, не так скучно, а напротив, больше жизни, больше веселья...

В заключении диссертации Нильс Хокансон приводит мнение поэтессы русского происхождения Инги-Лины Линдквист/ Inga-Lina Lindqvist, которая писала о том, какого рода русская литература издается в Швеции сейчас, в XXI веке: "либо те авторы, которые уже имели успех в других западных странах", либо авторы, поставляющие иронические опусы с обязательным "пинком под зад" в адрес советского прошлого и с легко усвояемой критикой общества (примеры: Курков и Сорокин). Она делает вывод, что шведские издательства боятся издавать литературу, которая не соответствуют устоявшимся представлениям/клише о России. Они не ставят под вопрос картину мира, которая уже существует у шведского читателя. В китайских книгах должна быть критика культурной революции, в арабских - критика положения женщины, а в русских должен присутствовать цирковой медведь в казачьей папахе. То есть, то, что переводится с русского языка на шведский, должно укреплять как имеющиеся предрассудки по отношению к России (отрицательными образами: очереди за хлебом, охранники ГУЛАГа, "пророки"), так и тенденции к тому, чтобы "образ самих себя", т.е. шведов и Швеции оставался положительным: страна - воплощение надежности и защищенности, правопорядка и т.п.
Отмечая, что Инга-Лина Линдквист имеет основания для таких утверждений, Нильс Хокансон в заключении всё-таки указывает на то, что в сегодняшней Швеции появляется более нюансированная картина России. Он подчеркивает, что надо помнить о разнице отношения к русским, с одной стороны, и России, как воплощению власти, с другой: уважение шведов к русской культуре и неприятие диктаторских замашек ее правителей и антидемократических тенденций.
За последние 10 лет произошел, наконец-то, отход от прежней направленности переводов на политику или классику, как это было сто лет. Картина меняется. Всё больше переводится на шведский язык "обыденной", по словам Нильса Хокансона, литературы: детективов (Акунин, Маринина), научной фантастики и фэнтези (Ольга Славникова "2017"). Переводятся авторы, которые совсем не обязательно станут классиками. Переводятся не потому, что они "представляют Россию", а просто потому, что они интересно пишут, например, в жанре "фэнтези".

Возвращаясь к названию монографии "Окно на Восток", Нильс Хокансон утверждает, что шведы не только "смотрят из окна", но и "вывешиваются" из него, общаются с людьми (если бы проще было с визами, то больше шведов ездило бы в Россию и получало бы личный опыт общения с русскими - эта тема тоже прозвучала в интервью), даже заимствуют в чем-то их опыт. Так что диалог двух культур - это далеко не всегда, как у Гоголя - "диалог глухих".

Беседовала Ирина Макридова

Grunden i vår journalistik är trovärdighet och opartiskhet. Sveriges Radio är oberoende i förhållande till politiska, religiösa, ekonomiska, offentliga och privata särintressen.
Du hittar dina sparade avsnitt i menyn under "Min lista".