Du måste aktivera javascript för att sverigesradio.se ska fungera korrekt och för att kunna lyssna på ljud. Har du problem med vår sajt så finns hjälp på https://kundo.se/org/sverigesradio/
Новости по-русски из Швеции

Судьбы военнопленных в Швеции и России

Publicerat torsdag 24 mars 2016 kl 15.15
Шведы в Тобольске, грузинский царевич в Стокгольме и высылка советских военнопленных
(27 min)
Грузинский царевич сидел 12 лет в плену в Швеции
1 av 2
Мемориальная доска на стене дома у Слюссена Foto: Irina Makridova

Два историка в нашей студии. Один расскажет о судьбе грузинского царевича Багратиони, который провел в шведском плену 12 лет, а второй - о судьбе почти четырех тысяч советских военнопленных в годы Второй мировой войны, высланных Швецией в СССР. Шведские военнопленные в России после Полтавы

В передаче речь идет о шведских военнопленных после разгрома под Полтавой и их судьбах в России, в частности, в сибирском Тобольске.

О совсем другом замечательном - российском пленнике Карла XII в Швеции после Нарвы 1700 года - Ирина Орловская беседует с историком из Грузии. О судьбе близкого друга и сподвижника Петра Первого Александра Багратиони рассказывает доктор исторических наук, директор Музея Истории русско-грузинских отношений, приехавший в Швецию для работы в архивах по приглашению шведской Академии Наук.

Имеретинский царевич Александр Арчилович Багратиони, сын грузинского царя Арчила, генерал-фельдцейхмейстера русской артиллерии, переводчик попал в плен в ноябре 1700 г. под Нарвой и 12 лет провел в Стокгольме, получив возможность вернуться в Россию лишь после Полтавской победы (1709), благодаря которой между сторонами начались переговоры об обмене военнопленными.

Но по пути из Швеции в возрасте 37-ми лет царевич Александр скончался в шведском городе Питео и был похоронен своим отцом в московском Донском монастыре.

В  Стокгольм есть мемориальная доска (возле Слюссена) с надписями на грузинском и шведском языках: 
"В это доме жил в 1701-1710 годах, как военнопленный, известный грузинский писатель и генерал, друг Петра I и его собрат по оружию, наследник престола (имеретинский царевич) Александр Арчилович Багратиони (1674-1711). Обмененный на Креве Карла Пипера, военнопленного в России."


Нейтральная Швеция в годы Второй мировой войны была прибежищем для людей самых разных национальностей. Вот статистика: В момент начала войны в Швеции находились 4 тысячи беженцев, в конце войны – 100 тысяч. В числе этой массы людей, искавших в Швеции спасения и защиты, были и беженцы из Советского Союза.

Историк, Андерс Берге/ Anders Berge работал в архивах над материалами о судьбах в Швеции беженцев из Прибалтики. И вдруг обнаружил документы о значительной группе русских или советских беженцев, которые попали сюда в годы войны. Отношение к ним в Швеции было совершенно иным, чем к балтийским. Андерс Берге извлек на свет эти документы и написал о советских беженцах книгу. До этой книги на эту темы не было написано ничего. Есть упоминания, вскользь, о русских в многотомных исследованиях шведской политики по отношению к беженцам в годы Второй мировой войны, о балтийских же беженцах написано очень много.

В общей сложности, 4 тысячи русских солдат бежали в годы войны в Швецию. Большинство из немецких концлагерей в Норвегии или Финляндии. Более половины из них были отправлены обратно в Советский Союз, многие против воли.
Таков главный вывод шведского историка, профессора Стокгольмского университета, который на момент записи этого интервью был еще доцентом. Он был первым и, кажется, единственным, кто заинтересовался судьбой этих «русских» военнопленных. Почему мы берем это слово в кавычки, станет ясно из рассказа Андерса Берге, автора книги "Flyktingpolitik i stormakts skugga"/ «Политика по отношению к беженцам в тени великой державы». Книга вышла в 1992 году, тогда же мы и записали это интервью с автором.

Среди советских беженцев была большая группа ингерманландцев, которых тоже причисляли в статистике к общему числу «русских». Тут стоит, пожалуй, напомнить, что Ингерманландией называлось юго-восточное побережье Финского залива, населенное финно-угорской народностью ингерманландцами. Принадлежала эта территория и Новгородскому княжеству, в XVI и начале XVII века – Швеции, затем, по Ништадскому миру, вновь отошла к России. В 30-х годах XX века около сорока тысяч ингерманландцев были депортированы Сталиным в Сибирь и Туркестан. И название этой народности исчезло из советских словарей и справочников.
В 1940-х годах некоторое количество ингерманландев проживали в окрестностях Ленинграда. Многие из них принимали участие в войне на стороне финнов в специальном батальоне, а после заключения перемирия между Финляндией и Советским Союзом в сентябре 1944 года их положение стало рискованным, и полторы тысячи ингерманландцев бежали из Финляндии в Швецию. Но и здесь, как показала жизнь, ситуация была не совсем надежная, рассказывает историк Андерс Берге. Официальных документов нет, никакого решения правительство по поводу особого отношения к беженцам из Советского Союза не было. Всё делалось по устной договоренности, с молчаливого согласия правительства.
Задача была – «не раздражать медведя». Ведь в 1944 году советские войска начали занимать районы стратегических интересов Швеции.

Посое массовой отправки советских беженцев из Евле/ Gävle в октябре 1944 года, лагеря для русских были закрыты, и перед советскими представителями в Швеции встала непростая задача. Значительной части беженцев удалось все же остаться, теперь они рассредоточились по стране и находились вне досягаемости советских властей. И тогда эти власти выдвинули требование: советская миссия хочет располагать адресами и именами всех русских, балтийских и других советских беженцев в Швеции, - рассказывает Андерс Берге и продолжает: Шведскому правительству пришлось взвешивать и прикидывать: какие такие права есть у советской миссии для получения подобной информации?
Тут нужно отметить, что согласно принципиальной точке зрения шведов, никакое дипломатическое представительство не может получить права на контакт с политическими беженцами из своей страны. Представителям советской миссии объяснили, что, немцам, например, было отказано в праве получить списки беженцев из Германии. Однако какого-то безусловного отказа на требование советских властей не последовало.
Шведы вновь выбрали политику уступок. Какую-то информацию решено было дать. В зависимости от того, что это были за беженцы, к какой группе они были причислены шведскими властями.
Если причины их прибытия в Швецию были признаны политическими, то выдавать из адреса и имена шведы отказались.
Политическими считались те беженцы, которые дезертировали из Красной армии или активно участвовали в политической деятельности или военных действиях, направленных против Советского Союза. А также члены их семей.
Что касается прибалтов, то тут особая статья: контакты с ними советским представителям запрещались. Но и здесь решили чуть-чуть пойти на попятную: в ноябре 1944 года шведское правительство позволило советским представителям в сопровождении шведского чиновника по одному разу посетить каждый лагерь и иметь возможность держать там речь.
Протесты прибалтов были самыми бурными: по какому праву эти люди, представители оккупационных властей третьей страны будут иметь возможность встречаться с ними здесь, на шведской земле? Ничего путного из этого и не вышло. Тогда. И первый визит «дорогих гостей» в лагерь для прибалтийцев был сделан лишь летом 1945 года, уже при других обстоятельствах, - говорит Андерт Берге.

Итак, в январе 1945 года шведское правительство решило пойти навстречу советским представителям в Швеции и выдать им адреса и имена беженцев. Вслед за этим, комитет по делам иностранцев просмотрел дела более полутора тысяч советских беженцев, из которых подавляющая часть – 1177 человек – были ингерманландами и 344 человека были занесены в графу под названием «прочие русские». Из этой массы народа Комитет сообщил советским властям имена и адреса 784-х человек. Сколько из них было «прочих русских» - неизвестно.
Весной 1945 года советские власти всё бесцеремоннее прижимали шведов в угол.
В марте оставляет Стокгольм и уезжает в Москву Александра Коллонтай, советский посол в Швеции, слывшая здесь шведским другом. Это был нехороший знак. В этом же месяце в Швецию прибывает советская делегация по репатриации, 15 мужчин.

В министерстве иностранных дел Швеции идут бурные дискуссии о том, насколько далеко можно зайти в уступках Советскому Союзу в вопросе беженцев. Одни предлагают отдать всех ингерманландцев и даже часть эстонцев, другие «сохраняют лицо» и заявляют, что Советский Союз никогда не пойдет войной на Швецию из-за такой «мелочи», как беженцы.
Тем временем, члены советской делегации ездят по шведским городам и деревням, разыскивая людей, указанных в предоставленном им списке. Несмотря на данное шведским властям обещание, используется, конечно, при встречах известные методы: запугивание и дезинформация. Дают понять, что существует некий советско-шведский договор. И, если не поедешь добровольно, то будешь выслан насильно. А в СССР у тебя есть еще родственники, подумай о них и т.п. Возможности для такого рода угроз открывались большие.
Далее предлагалось, так сказать, «добровольно» подписать бумагу о желании вернуться на родину. Были случаи, когда и беженцы из Прибалтики, которые работали и жили у шведов, вызывались вдруг на допрос к советскому представителю, например, в гостиницу, где он остановился. А ведь, напоминает Андерс Берге, согласно постановлению шведского правительства, советская миссия вообще не должна была иметь доступа к данным об этим людях. Равно как и о тех ингерманландцах, русских и даже финских гражданах, которым тоже были нанесены нежданные визиты. У членов советской делегации по репатриации, видимо, был и свой, заветный список.
Действовали они и через газеты. Давали объявления, что в такое-то место тогда-то надлежит явиться всем советским гражданам для последующей отправки на родину. На это могли поддаться люди мало знающие, часть малограмотные, вообще плохо разбирающиеся во всех этих делах. Да и разобраться было действительно сложно.

Шведский МИД в ответ на всё это вяло пригрозил, что если такое будет повторяться, они будут вынуждены вмешаться. Как бы там ни было, советские представители подали в Комитет по делам иностранцев список с именами 300 человек, которые добровольно хотят вернуться на родину, в Советский Союз. Комитет по делам иностранцев провел свою работу, после чего 180 человек были отправлены в СССР. Но на этом дело не кончилось.

В июле 1945 года еще около 500 советских беженцев покинули Швецию. Советские беженцы оказались самой слабой и беззащитной группой в Швеции в конце войны. Потому что страна, куда они затем возвратились, была самой сильной. Швеция была вовсе не заинтересована оставлять у себя этих людей, они сулили только массу проблем. В оправдание Швеции, которая пыталась сохранить (но это плохо получалось) свою честь демократической страны, у которой был свой взгляд на права человека. В оправдание нейтральной и мирной Швеции нужно сказать, добавляет Андерс Берге, что в свои уступках она всё же не зашла так далеко, как Великобритания и США, которые отправили на родину, в том числе, конечно, и насильно, ВСЕХ советских беженцев.

Вы слушали очередной выпуск программы «Русские в Швеции». Шведского професора, историка Андерса Берге (скончался в 2008 году в возрасте 56 лет) озвучивал Александр Чехов. Интервью вышло в эфир в 1992 году.

В 2001 году депутат Риксдага от левой партии Швеции Улла Хофман потребовала расследования всех обстоятельств высылки из Швеции по окончанию войны в сталинский Советский союз 2000 советских военнопленных, попавших в Швецию, в основном, из немецких лагерей в Норвегии.

Grunden i vår journalistik är trovärdighet och opartiskhet. Sveriges Radio är oberoende i förhållande till politiska, religiösa, ekonomiska, offentliga och privata särintressen.
Har du frågor eller förslag gällande våra webbtjänster?

Kontakta gärna Sveriges Radios supportforum där vi besvarar dina frågor vardagar kl. 9-17.

Du hittar dina sparade avsnitt i menyn under "Min lista".